“Ты голодна?” спросил я, когда мы разделились.

Она улыбнулась, ее глаза сверкали, и я засмеялся. “Что я говорю? Ты всегда голодна.”

Полчаса спустя я был доволен фактом, что Морган была не требовательна в отношении еды. В то время как я не был уверен, если она знала различие между плохой едой (мгновенные пироги и диетической содовой) и хорошей едой (лингуине что я сделал на обед), тем не менее факт, что она съела все и, казалось, наслаждалась этим, был радостен.

“Как ты научился так готовить?” спросила она, беря другую тонкую часть брускетта.

“Самооборона. Моя тетя Шелаг была довольно неприхотливой. Я не мог обвинить ее — у нее были годы приготовления для двенадцати человек в каждой еде прежде, чем она уловила смысл и начала разбирать, что самые старшие дети могут помогать.”

Морган засмеялась, и я чувствовал тот же самый вид внутреннего жара, который прошел через меня, когда я работал с особенно хорошей частью магии. Я любил ее. Я не хотел оставлять ее. Я хотел, чтобы она была собрана, была готова сесть в мой автомобиль завтра утром и уехать со мной. Как она, я был расстроен фактом, что ей было только семнадцать лет.

Я принесла десерт,” сказала она, входя в комнату. Она вернулась с белой коробкой печенья и открыла ее за столом.

"Вуаля. Два эклера".

"Блестяще", сказал я, беря один. Ведьмы и сладости, кажется, идут вместе. Я знал, что после создания заклинаний, я, как правило, западал на все сладкое, где были углеводы. Даже Тетя Shelagh, во время ее вегетарианского периода, была замечена поедающей пирожный после обряда Lammastide.

Когда я поставил чай, я начал понимать, что Морган была взвинчена почти так же, как и я. Я знал, что она была расстроена из за моего отъезда завтра. Я был одновременно расстроен и невероятно возбужден.